---

Ненси Синатра

сокращения и прозвища# ненс. возраст и дата рождения # 25 лет. пол и ориентация # женский, би. профессия/деятельность # горничная. ВНЕШНОСТЬ артец не знаю чей очки маскировки ради рост # 170 вес # 52 цвет волос # русый. цвет глаз # синий

принадлежность # человек. оружие/инвентарь # - colt government - коробок с одной спичкой как у Корбана Далласа все куплено, господа. Дополнительно: Мастер заваривания дошира – по канону.

ХАРАКТЕР
   Мир мне всегда казался ярким месивом: что стою я вдоль двух сплошных, и со всех сторон мимо меня поодаль проплывают личности и события; смутные и причудливые продолговатые формы, слегка задевают меня; мне ни ветрено, ни жарко; все пестрит вокруг пятнами Ренуара, как поля танцующих и ярких аквилегий под ногами, и плывущие дымчатые клубы пионовых букетов над головой. Я пытаюсь хоть что-то запомнить из картин, но все тщетно и все так мимолетно, а меня с непривычки тошнит и ломит от этой скорости, как на скачущем по волне крейсере; я по жизни в «слоумошен» и едва ли способна остановить безумие, ухватиться за него пальцами и удержать. Все, чем я могу промышлять – степенно искать свою значимость здесь и сейчас, утвердить свое право и смысл на существование, и только. А если я вдруг устану от происков смысла во всем этом, просто прилягу наземь у скамьи, на которой угрюмо развалился алкаш, и буду измождено вдыхать ароматы его утреннего перегара.

   Итак. Я, мисс Синатра, уверяю Вас, дорогой слушатель, в том, что, будучи очередной заурядной личностью, критически глупа в жизненных ситуациях. Я далеко не ловкач, не хитрец и не фокусник. Иной раз бывает, например, ты уверен в своей правоте и остроумии, полезешь в карман за словом, а там совершенный голяк – только последняя сигарета. И ты закуриваешь, молча, сводя на «нет» всякие споры с собеседником, домысливая, что вообще всякое противостояние бесполезно – ВСЕ БЕСПОЛЕЗНО В ЭТОЙ ЖИЗНИ! Все игра погорелого театра, и хотя бы поэтому лучше заткнуться. Нельзя сказать, что я отчаянная неудачница; пару грабель, немного банановой кожуры – все это тоже заурядно и так по-человечьи. Есть в моей, как и в любой другой, жизни и положительные кадры: подвыпившие мужланы могут по ошибке сравнить меня с персиками в меду и потащить под венец или в номер мотеля за углом - как минимум, потому, что я на своей альтруистической волне не брезгую помочь мелкой душонке, упавшей в сточную канаву или кювет отчаяния, добраться до дому, до ближайшей постели.

  Жаль всегда… столь наидобрейшим человеком слыть невозможно, как не пытайся. Все люди на свете совершают неосознанные поступки; мозг человека способен принимать решения за доли секунд раньше, чем после человек сможет подобрать достойное оправдание содеянному или сказанному. Я могу подолгу сходить с ума в виду своего закостенелого недоверия и какой-то бессознательной ненависти, которая берется не пойму откуда – изнутри или же извне. Даже если наперед знаю, что каждый отдельно взятый человек по природе своей не такая уж и сволочь, только у меня желчь поступает к гортани, и все как-то плывет и едет кругом. Я разговариваю с предметами на столе в одной  забегаловке; чуть ли не слышу звонкий глас лежащего под рукой ножа, как он стонет и просит, чтобы я воткнула его в спину или в огромный круглый живот, заляпанный в жирных пятнах, вон тому бедолаге у кассы. Понемногу я начинаю догадываться, как не люблю себя за эти брюзжания, пытаюсь стряхнуть любую скверную мысль, как надоедливую перхоть, но мне проще просто встать и выйти вон. Ведь то было мое звериное начало; порой ухмыляется коварным оскалом, смеется над началом человеческим, таким робким и неуклюжим. Что бы вы сейчас не накрутили, не подумали, мол, я псих; не приписали мне хронические раздвоения моей своеобразной личины – НЕТ!

  Я все еще существую тут, как обычный гражданин; ем свой завтрак (хоть и не всегда вовремя) и почти не потребляю разного рода вещества, хожу по магазинам, обмениваюсь приветствиями с усатой коллегой, выплачиваю налоги, улыбаюсь кому-то в ответ. Точно так же иногда мне бывает грустно, черт возьми, да… Иногда я убиваю людей. Нет, я, не Робин Гуд, но ублюдки, которым некогда вдолбили установку, что все принадлежит им, что каждая живая душа в их руках - вещь, считают своим долгом дискриминировать, унижать, «наказывать» бессильных и менее слабых немного расстраивают. И этой самой чашей, до края переполненной плохим настроением, можно неплохо срубить кэша.

  По крайней мере, мне выгодно обо всем этом так рассуждать. В руках кручу комок серой высохшей, окаменелой глины, принявшей замысловатую причудливую форму. Этот маленький обломок вполне сравним с моей маленькой застывшей жизнью. Пусть она больше не гибкая, из нее не слепить, что пожелается, но я благодарна, что это не кусок говна. Я похвалила себя, что не успела совершить идеологическое преступление, предать свои принципы и раздвинуть ноги. Меня устраивает такая стабильность и размеренность; смирение, дающее свободу и спокойствие. Хотя бы иногда…

БИОГРАФИЯ
Brooklyn. 89. Большая плотность населения. Весьма неприятного населения. Но это не главное – главное, что именно там я сказала свое первое слово, там сделала свои первые шаги и все в таком духе. Сначала мне подолгу врали, что моя маман в командировке, а потом обрушили правду об очередной смерти, как это и бывает. Это все что я о ней помню. Еще помню много распятий на стенах нашего домишки. Постольку, поскольку отец весь в своем протестантизме бредил судным днем. Иногда он напивался. А точнее часто. И нередко бил меня вешалкой для одежды(?!). Его пуританские обычаи и нравы позволяли ему прибегать к таким методам воспитания. Повезло хотя бы с тем, что я ходила в обычную школу для обычных детей (ну да, обычных). Чем дальше в лес, тем больше дров – говорят. За воротами этой школы мне разик дали попробовать занюхнуть и затянуться. После этого долго пыталась растолковать папочке, кладя руку на сердце, что мне не особо понравилось. С моим первым половым актом было почти так же. Хотя синяков было больше. И типичный домашний арест в подвале бонусом. За месяц такого строго режима можно, в общем-то, успеть поразмыслить над своим существованием. Ох уж эта человеческая натура. Гребаная химия. Буря. Гормоны. Меня наконец накрыло волной собственного изумления – МНЕ НАДОЕЛ МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ОТЕЦ. Тот самый мужик, что пытался оберегать меня весьма своеобразными способами. Мне захотелось ударить его лопатой. Я поддалась желанию. Жаль он так и не успел понять, что от всего уберечь меня не возможно, ведь он даже не успел спасти самого себя. Ладно, пусть это был предел скудоумия, но это сойдет за очки опыта. Теперь уже плевать. Что дальше? Надо как-то выживать. Что еще делать на этой гребаной планете? Выживать! Школу пришлось бросить, почти как тем чернокожим парням, сочиняющим стихи и раздающим белый порошок. И почему я с ними общаюсь? Строят из себя мудаков. Зато научат жизни, да. Работа. Снова работа. Рутина. Днем и ночью. Как же все это надоело. Я устала. Я убила. Убила человека. Убила человека? Снова? Ну и что? Бывает. Но он же обычный водитель автобуса. Он же никому не причинил вреда! Ну и что? Вред причиняют все. И я причинила? И что теперь делать? Можно уехать. Точно-точно. Все обвинения повесят на какого-нибудь отпетого нигера. Будь что будет. Я собираю вещи. Новый Орлеан? Как в песне про дом восходящего солнца? У меня там дальняя тетка. Та еще ведьма. Интересно, она еще жива? Я выхожу, хватая всю свою жалкую накопленную «наличку». Меня и там найдут. По любому. Нет, с чего бы, я же избавилась от тела. Люди каждый день пропадают. Я тоже хочу пропасть куда-нибудь. Тупая сука. Не умеешь держать себя в руках. Эй, такси!

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

# связь с вами ты узнаешь ее из тысячи.

# распорядок дня никогда сюда не приду.

---