Я стал часто ловить себя на мысли, что скучаю по Панчино. Не то, чтобы я был в восторге от людей в белых халатах, с которыми зачастую сопряжено его появление, просто ходить по барам скучно, морально разлагаться – опасно, а поговорить без лишних «здравствуйте, разрешите поцеловать вас в жопу» больше особенно не с кем. Я вполне самостоятелен во всем, кроме здорового образа жизни. В обычной ситуации обстоятельства, в которых его обеспечивает психическое расстройство, - отличный повод для мемуаров, но, думаю, в соответствии с законами жанра я умудрюсь дожить до ста. Истории, где монашки в двадцать умирают от остановки сердца, а престарелые наркоманы нянчат внуков, - моя главная надежда на светлое будущее и любимое из доказательств неоднозначности мира. Не сложно догадаться, что я не питаю ложных иллюзий. 
Я всматриваюсь в свое лицо и расплываюсь в ухмылке, - у меня непередаваемое очарование порнозвезды. Просто блядский оскал и разбитые губы говорят о человеке столько же, сколько чупа-чупс на палочке и шарик на веревочке. Сегодня я чувствую себя снова на 15, потому что, как говорил один не безызвестный нам гений, - если можно проснуться в другом месте, если можно проснуться в другое время, почему бы однажды не проснуться другим человеком? Все это время я плыл по течению, вот только слепить из себя что – то совершенно новое невозможно по определению, да и, отбрасывая весь это настоебенивший детский максимализм, - не нужно. Я, как всегда с опозданием, понимаю, что сжигать мосты под чистую, - удел пидарасов, а я, пока что, все же гомосексуалист. Опасаясь кратковременности своего просветления, я не вижу решения изящней, кроме как устроить карнавал радостных встреч немедля. За окном полвосьмого утра, а на моем лице разве что не кирпичом отпечатаны следы бессонной ночи и беспробудного пьянства. Моя утонченность граничит с образом малолетней нимфетки, - я мусолю розовую жевательную резинку и надуваю пузыри, щурясь на яркое утреннее солнце по другую сторону солнечных очков.
Я судорожно сглатываю и прихожу к беспощадности вывода, что мне все же лучше сразу расставить приоритеты. Потому что любая встреча с Крисом чревата закончится либо мордобоем, либо постелью, а в особо трогательные моменты и тем, и другим, и угрозой тектонического сдвига. Мой затуманенный разум с большим трудом выдает подробности наших встреч, зато я с пугающей ясностью помню его взгляд потенциального живодера и руки гениального пианиста, - сочетание достойное Ганнибала Лектера. К несчастью его, и в особенности людей его окружающих, Крис был об этом прекрасно осведомлен, вот только он так и не понял, что самый изящный выеб требуем меньше всего усилий. Тут как с ударом в солнечное сплетение – это, конечно, труд, а вот черепно-мозговая травма в результате утренней прогулки на пони – уже искусство. Мне давно не давала покоя мысль, что до ручки меня доведет не длинный язык, а тяга к прекрасному.
Дорога до его дома занимает час времени и уйму просраных нервных клеток. Что тут, спустя почти что год, скажешь? Помнил, но выебывался? Строил с гуманитарной миссией домики для бездомных поросят в северной Африке? Пережил лоботомию или клиническую смерть? Ни один известный нам спектр эмоций не в состоянии передать эту гамму. Полнота наших отношений уже давно лежит вне общечеловеческих представлений о братьях или любовниках.
Я мысленно считаю до десяти, делаю глубокий выдох, стучусь в дверь, надуваю смачный розовый пузырь и внутренне замираю.

Отредактировано Guy Lynch (2015-01-24 11:13:58)