---

АВЕЛЬ ДЮРАН

сокращения и прозвища# - возраст и дата рождения # 27 лет, 13 августа. пол и ориентация # Мужской, гетеросексуал, склонный к бисексуальности.  профессия/деятельность # Юрист, адвокат. ВНЕШНОСТЬ Средней длины волосы. Ровная осанка. Всегда ухожен, хорошо одет. В его внешнем виде не к чему придраться. В выборе одежды консервативен, предпочитает классику. Уверенная походка, широкий твердый шаг. Богатая мимика и жестикуляция, преобладают широкие размашистые жесты руками на уровне корпуса.  рост # 187 см. вес # 86 кг. цвет волос # темно-каштановый. цвет глаз # серый.

принадлежность # Контрактер.  Количество способностей: 1 Консилиум Дополнительно: - Когда он разговаривает с Вами, у Вас неминуемо возникнет ощущение, будто каждое слово западает под корку Вашего мозга. Говорит проникновенно, даже слишком. Речь хорошо поставлена. Обладает богатым словарным запасом. Не употребляет слова паразиты, не заикается, не мямлит. Прирожденный оратор. - Очень начитан, может поддержать самые разные и даже неожиданные для собеседника темы. - Хорошо готовит. - Находится в хорошей физической форме. - Говорит на английском и французском языках, знает латынь.

ХАРАКТЕР
Дорогой Генрих,

есть такие вещи, произнеся которые вслух, их можно только опорочить. Именно поэтому я никогда не говорил тебе всего того, о чем напишу ниже. 

Больше всего законов нарушаются в суде. За все время работы адвокатом меня еще ни разу не волновало, виновен человек или нет – это не мой вопрос. Меня не волнует вопрос морали. У каждой морали есть своя цена. У морали, у любви, у правды. У меня.
Я прожженный циник, но в свое оправдание могу сказать, что, в сущности, я романтичный человек, поскольку постоянно ощущаю, что мир предал меня. Я очень ироничен – тут мне, конечно, нечем оправдаться. Я веду себя как собака, которая кусаясь, научилась к тому же и смеяться. Порою я ироничен настолько, что выгляжу беззащитным и жалким.
Ты говорил о том, что тщеславие портит мой характер. А я отвечал, что есть тщеславие павлина, а есть тщеславие орла. Тщеславны снобы, но тщеславны и герои.
Но какой, к черту, я герой?
Трудно это признавать, но меня легко водить за нос. Я позиционирую себя как хваленого и стойкого Джона Боуля: «Я ненавижу лесть, сэр. Меня лестью никто не проведет». Льстите мне без удержу, уверяя, что я совершенно лишен бахвальства, и вы сделайте со мной все, что захотите.
Да, я тщеславен. Я знал о своем тщеславии задолго до того, как о нем узнал ты. Еще будучи ребенком, я думал о том, что буду тщеславным настолько, что никогда не унижусь до подлого поступка; настолько, что вытравлю в себе мещанский эгоизм и гнусную зависть. Я мечтал совсем о другом, знаешь. Я мечтал гордиться за свою прямоту благородного человека даже в окружении негодяев. Я мечтал о жизни, полной высокого смысла. Но чувство величия проходящее. Оно непоследовательно и непостоянно. Человек, испытывающий величие, должен чувствовать миф, в который вплетена его жизнь. Миф о маленьком человеке, о маленьком оборванце, который доказал всем, на что он способен. Я не хотел становиться продажной сволочью, но жизнь в том и состоит, чтобы идти против своей природы. Но, знаешь, иногда я чувствую, как что-то шевелится на дне моей души, пробирается сквозь оскорбленное самолюбие и холодную расчетливость. Что-то более сильное, чем тщеславие и своеволие эгоизма.
Нет, я не всегда был таким. Раньше я не церемонился. Мои слова были только искренни и вески. Все, что я делал, было прямолинейно и недвусмысленно. Это было для меня единственно верным и правильным путем. Но позже я был вынужден понять и принять то, что слово «правильно» имеет смысл только в контексте целеполагания. «Правильно» – это то, что адекватно отражает поставленную цель. Просто у людей бывают разные цели.
Ты говорил мне, что нет страшнее пороков, чем глупость, лень и отсутствие эстетического начала. А я бы прировнял это к смертным грехам, нежели к порокам, и на страшном суде линчевал бы грешников без всякого сострадания. Возможно, я слишком критичен. Возможно, я сам бы оказался глупцом, если бы не встретил тебя. Давно пора смириться и не требовать слишком много от этого мира. Я знаю, я опрометчив и самонадеян. Я мог бы быть тем глупцом, который полагает, будто мир – это театр марионеток, которых укладывают в коробку, когда он отправляется спать. Тем глупцом, который никогда не узнал бы о том, что его представления о людях и о жизни могут быть ограниченными, приблизительными или даже неверными. Тем глупцом, который никогда не узнал бы о том, что на его жизнь влияло немало вещей – хороших или дурных. Тем глупцом, которому и в голову бы не пришло, что жена изменяет ему с кондитером, а соседская собака давно имеет привычку мочиться на его азалии. Я непременно стал бы этим глупцом, если бы не ты.
Спасибо тебе.

БИОГРАФИЯ
Не приходится думать о том, кем бы я был, если бы не встретил тебя. Мое многострадальное существование закончилось бы еще на больничной койке. Не понимаю, как такой человек, как ты, мог оказаться другом детства моего отца. Ты был успешным врачом, а Рошель был дежурным и даже поганым риелтором. Не понимаю, как такой человек, как ты, мог оказаться столь великодушен, когда согласился принять меня у себя в клинике. Я никогда не спрашивал, чем ты был движим в тот момент, да это и не важно. Важно то, что я никогда не говорил тебе о том, что ты спас мне жизнь.
Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.
Запах эфира. Он сопровождал меня на протяжении всего детства. Эпилепсия, сердечная недостаточность, лейкемия, пневмония – я не предавал значения этим словам. Знал только, что именно из-за них провожу большую часть времени по палатам. Жаль, что большинству людей нужно заболеть, чтобы оценить само существование. Впрочем, на детей это не распространяется. 
Здоровье – это корона на голове здоровых, которую могут увидеть только больные. Было лишь мгновение между тем, как я надел корону и тем, как я перестал видеть ее отражение в зеркале. Больничные стены я сменил на стены притона, инъекционный шприц на инсулиновый. Раньше мои ежедневные таблетки назывались актовегин и метотрексат, теперь же стабильно я принимал только метилендиокси-N-метамфетамина. Не было колес, которых я не жрал. Не было телок, которых я не ебал. Я стал тем, от кого родители обычно просят держаться подальше. Когда пьяный угар сменился ночным кошмаром, ты снова спас меня.
Пока я зализывал раны лежа на больничной койке, судьба щепоткой соли преподнесла мне новость о том, что мой отец продал меня. Моя цена составляла пятнадцать тысяч баксов. Для тебя это была мелочь. Мелочь, эквивалентная моей жизни.
Ты дал мне крышу над головой, место в университете, работу. Но, главное, ты дал мне отцовскую любовь, которой мне так не хватало.
Я всегда восхищался твоей способностью защищать и отстаивать все, что тебе дорого. Я смотрел на то, какие жертвы ты готов нести ради своей дочери, своей наследницы, и хотел однажды быть способным на то же. Пускай эта сука и не заслуживает таких жертв.
Свой приговор на жизнь с ней я подписал еще тогда, когда лишил ее девственности. Будучи еще совсем зеленым, я и не знал, что на свете бывают такие мигеры, как она. Прости, но твоя дочь не более, чем злобная и психопатичная стерва, которая просто умеет держать себя в руках. Хотя, должен признать, есть в ней что-то особенное.
Знаешь, я никогда не говорил тебе, но у моей тяги к насилию тоже есть история. В детстве герои моих фантазий не ебались и не трахались. Они предпочитали насиловать или даже бесчестить. Я был книжный мальчик - ничего не поделать. Мне всегда не хватало слов. Потом я вырос, узнал нужные слова и тепло женских тел.
Когда-то мне казалось очень важным, чтобы девушка со мною кончила. Но ты рассказал мне о том, что умелая партнерша сымитирует оргазм так, что сама запутается. Секс - тоже искусственная вещь, как прохлада в спальне.
– Ты что, еще не кончил?
– Восточные техники, знаешь.
Женщины считают меня хорошим любовником. Просто для того, чтобы кончить, мне нужно представить, как нож разрезает кожу, как кровь сочится из раны. Представить, как кол пронзает человека от ануса до горла, как стоя на коленях плачут маленькие девочки, потому что их ручки отрезаны. Представлять такое не очень приятно - особенно, когда рядом девушка, которая тебе нравится. Поэтому я всегда занимаюсь любовью долго, сопротивляясь до последнего. И лишь когда я уставал или когда становилось совсем скучно, я давал волю воображению. Конечно, ты знал об этом. Ты понимал меня. Ты всегда меня понимал.
Ты не сильно удивился, когда узнал, что я натворил за дверями своей спальни. Есть люди, способные только мечтать об убийстве, а есть те, кто способен его совершить. Ты всегда знал, что я отношусь ко второму типу. Потребность убивать стала не меньшей потребностью, чем пища и сон. Я не мог без нее жить, а ты меня об этом и не просил. Спасибо тебе и за это.
За все надо платить. Кажется, стремительно развивавшимся фиброзом легкого я отплатил за те годы здоровья, которые ты мне подарил. Врачи говорили, что надежды нет, если, конечно, какой-то мужчина с прогрессирующим синдромом Хантингтона не отдаст мне свое легкое. Кто-то, вроде тебя. Я лично отнял у тебя жизнь, которая стала твоим мне прощальным подарком, а взамен подарил инъекцию ксилазина, а следом за ней дитилина. Ты умер так, как мечтали бы умереть многие. Без боли и страданий, находясь в глубоком сне. И я чувствовал, как твое легкое в моей груди сокращается, жадно набирая воздух и стараясь сдержать подступившие к горлу слезы.
Твое предсмертное желание для меня – закон. Признаться, сначала я злился на тебя. Ты подарил меня ей как собаку. Оставил в наследство как дорогую иномарку. Я не мог поверить в то, что ты взаправду так поступил со мной. Но сейчас я понимаю, что не имею права жаловаться ни на тебя, ни на свою судьбу.
Ты дал мне жизнь – тебе ее и возвращаю.

Впервые в жизни от и до искренний,
твой сын Авель.

Я наклонился и вложил это письмо в твою руку, как египтяне укладывали в саркофаги самые ценные вещи усопших.
Маргарита ждала меня.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

# связь с вами nevesomguns - skype

# распорядок дня стабильный онлайн

---